По следам Высоцкого

Клоун порвал маски
Вылил в раковину вино
Клоун смыл все краски
Теперь уже все равно
Сколько размахивать руками?
Делать вид, что улыбок тыщи
Проще смыть краску
И слиться с толпой неулыбчивых
Клоуну тоже больно
Чью-то боль заливать собой
Сердце хочет покоя
Клоуну нужен покой
Сбросить пора все маски
Перестать руками махать
Клоун — не только краска
Клоун — ваш вечный врач

На треснувшем дне стакана
Рисуется жизнь моя
Проводом телеграммы
Стрелой-неудачей стрелка
Трещинки как сосуды
Пропускают сквозь себя ток
Чьи-то сбежавшие губы
Рядом развязан шнурок
Трещинки — не разбитость
Преиспещренность стекла
Жизнь — это просто краска
На полотне бытия

Королева дождя,
Капли смешаны с пеплом твоих губ,
Готова ли ждать того,
Что на самом деле ждешь,
Зеркалом впитывать мир,
Оставаясь собой,
Будешь ли ты смешивать дождь
С каплями твоей души,
Есть ли еще внутри тебя
Способность быть без оглядки,
Говорить, чем полнишься
Не ради других,
Сможешь ли не потерять осколки себя,
Пройдя через череду дождя?

Нечужая боль

Моя сестра рядом — болит.

Ей нужно было плечо, а я прошел мимо, выбрав собственный покой вместо участия. Я спросил, как она, и поверил, увидев улыбку. Услышал «хорошо» и прошел, не заметив ее глаз. Не заметив, как сгибается она под тяжестью невидимого груза. Что с ней? Я не знаю и теперь.

Знаю, что она болит теперь в моей душе. Это я причина ее выцветших глаз. Это я не протянул руку, когда она падала. И теперь ее боль — моя. Чем утишит ее?

В этом стакане увы не вино
И даже не спирт.
Тень Маргариты не видно во мраке
Мыслей шальных.
То ли искать тишины, у которой покой,
То ли к свободе бежать,
Распростившись с луной.
Волосы ль распустить, чтобы легче лететь
В ночи,
Или глаза опустить, дола коснувшись
И целомудренный вид создав.
Где бы налить спирта,
Нутро обжечь,
Чтобы уже не хотеть себя залить,
Чтобы развилку читать по слогам и правильно выбирать,
На себя приняв все, что решится сейчас
И будет потом твоим

Пронизывающая любовь

Сегодня вокруг аромат прелой листвы. Терпкий и манящий. Хочется шуршать желтизной, впитывать последние отголоски природы, гнездоваться… Мы идем внутри горы. Царев Курган. Слева отвесный склон, справа — чуть менее. Слоящиеся валуны, желтые березы, переходящие в сосны. Здесь абсолютная тишина. Маленький островок в скольки-то метрах от оживленной трассы. Природные чудеса. Четверг. Выбравшиеся с чудой еще и еще ловить осень. Пока она есть.

Это неделя о любви. Начинается с Христа, посылающего на проповедь малое стадо, и завершающаяся Его все пронизывающей любовью.

Дни пролетают сквозь меня, не оставляя воспоминаний. Словно, все происходит не со мной и не по-настоящему. В памяти хранятся только обрывки.

Вот я прибегаю перед фотосессией домой. Сбрасываю с себя всю одежду, подхожу к зеркалу и ощущаю прекрасность тела. Это не просто слова. Очень редко в суете, да и в нашей целомудренной культуре, можно подойти обнаженной к зеркалу и медленно рассматривать собственные изгибы. Не критически выискивая недочеты, а с благодарностью принимая каждую складку, линию, точку. Потому что это я. Скроеннная в соответствии с гармонией мира. И его красотой во всех ее смыслах.
Неделя любви. И наконец-то к себе тоже…

Пластика грации
Кто ты, прекрасная?
Кто ты, любимая?
Ты ли счастливая?
Тонкость движений
Глаза озорные
В зеркале видишь
Себя как впервые
Тело — гармония
Счастье — одежда
Ты — отражение
Радости мира

Любишь ли ты?
Люблю.
Любишь ли ты?
Люблю!
Любишь ли ты?
Люблю!!!
Каждый день она кружится вихрем,
Яркой мелодией его души,
А в глазах, как бездонность синих,
Прыгают огоньки.
Эта до дыр обнаженность,
Этот пожар наяву,
Радость и окрыленность —
Любишь ли ты? Люблю

Чадочудные дни

Наши желтые дни.
ЧадоЧудо и я.
Мы идем по листве,
Обнимая смеясь.
Мы царапаем склоны
Неуменьем ходить,
Покоряем просторы
Вдоль великой реки,
Ловим лето и осень,
Ловим воздух и свет,
Желторотая просинь
Чадочудный полет